Принимая во внимание то, что масс-медиа и общество активно проявляют интерес к позиции руководства Государственного ООО «Рижский русский театр Михаила Чехова» (далее – Театр) и вопросам, прозвучавшим в связи с изданным министром культуры Наурисом Пунтулисом приказом № 2.5-1-91 от 18 июня 2026 года «Об использовании государственного языка» (далее – Приказ), Театр публично дает подробный комментарий и обозначает совокупность основных юридических обстоятельств.

Ознакомившись с Приказом, Театр констатирует явные противоречия между изложенными в Приказе требованиями и прямыми основными документами, регулирующими деятельность Театра, а именно:

1.     Приказ противоречит общей стратегической цели Театра, определенной в Распоряжении Кабинета министров № 615 «О сохранении государственного участия в государственном обществе с ограниченной ответственностью «Рижский русский театр Михаила Чехова» (далее – Распоряжение КМ), которое 13 сентября 2022 года подписали в Риге два должностных лица – бывший премьер-министр А. К. Кариньш и министр культуры Наурис Пунтулис;

2.     Приказ противоречит задачам государственного управления в сфере культуры, делегированным Министерством культуры в соответствии с Договором о совместной деятельности № 2.5-8-3 от 2 января 2024 года «О делегировании отдельных задач государственного управления в сфере культуры», конкретно – задачам «обеспечивать популяризацию и доступность театрального искусства для широкой общественности Латвии, содействуя привлечению зрителей из числа национальных меньшинств к латвийскому культурному пространству и интеграции общества, а также привлекая латышскую аудиторию и способствуя межкультурному диалогу (…)»;

3.     Приказ в ряде аспектов противоречит письму, выражающему ожидания Министерства культуры, № 3.1.2-1/1203 от 8 октября 2024 года «О целях и ожиданиях держателя доли государственного капитала в государственном обществе с ограниченной ответственностью «Рижский русский театр Михаила Чехова» в 2024–2028 годах» (далее – Письмо), в том числе определенным в Письме функциям Театра, например, такой как «функция укрепления чувства принадлежности к Латвии, поскольку театр является популярной и энергетически мощной медийной платформой и обращается к тысячам зрителей, выражая определенные идеи; к тому же театр, хотя его разнообразие и увеличилось, по-прежнему тесно связан с использованием родного языка», а также другим функциям, определенным Министерством культуры, которые подлежат обсуждению в контексте Приказа;

4.     вследствие всего вышеупомянутого, Приказ противоречит Среднесрочной стратегии деятельности Театра на 2025-2028 годы (утверждена решением Министерства культуры № 2.5-3-52 от 19 июня 2025 года «Об утверждении Среднесрочной стратегии деятельности Государственного общества с ограниченной ответственностью «Рижский русский театр Михаила Чехова» на 2025-2028 годы» (далее – Стратегия)), реализация которой ежегодно оценивается и контролируется Департаментом межведомственной координации Государственной канцелярии; более того, руководство Театра убеждено, что выполнение Приказа во всей полноте задержит достижение конкретных нефинансовых и финансовых целей, определенных в Стратегии, что, безусловно, не вяжется с продуманным и финансово просчитанным управлением Театром, и создаст дополнительную нагрузку и ряд проблем в условиях и без того напряженной финансовой ситуации в отрасли.

Учитывая выявленные противоречия между Приказом и актуальной основной документацией, регулирующей деятельность Театра, а именно, между взаимокоррелирующими и при этом противоречащими друг другу требованиями к Театру, которые считаются действительными одновременно, руководство Театра выражает обеспокоенность по поводу непродуманного и поспешного издания Приказа, который, на первый взгляд, указывает скорее на предвыборную агитацию и политические решения, чем на вдумчивое и последовательное управление обществом капитала Министерства культуры.

Более того, если ссылаться на общедоступную статью, в которой контекст Приказа разбирается с юридической точки зрения в более широком контексте, включающем решение Конституционного суда от 30 марта 2026 года по делу № 2024-30-01 в связи с общественными электронными средствами массовой информации и установленной законом обязанностью создавать контент на языках национальных меньшинств (далее – Решение), которым публично обосновывается Приказ, приходится согласиться с тем, что фактически одновременно с интерпретацией Решения этим Приказом пытаются ввести новый запрет на информирование аудитории культурных учреждений на русском языке, при этом Приказ становится самостоятельным ограничением основных прав, однако такое ограничение не может быть создано внутренним административным распоряжением министра. Согласно информации, обобщенной в статье, Конституционный суд в Решении обязал законодателя (Сейм) до 1 мая 2027 года найти баланс между защитой латышского языка, защитой прав национальных меньшинств и защитой государственной безопасности. По мнению Театра, конкретную правоприменительную практику следовало бы учитывать и в издаваемых Министерством культуры приказах, – цитируя самого господина министра, «действия министра как должностного лица должны быть юридически корректными», – а не предписывать выполнение требований непоследовательного Приказа во всей полноте к 30 июля 2026 года без внутреннего обсуждения и предварительной оценки.

Театр решительно утверждает, что осуществляет легко проверяемое, прозрачное, основанное на законах и нормативных актах управление Театром под надзором держателя доли капитала, в том числе в своей публичной коммуникации строго и последовательно соблюдает Закон о государственном языке на всех уровнях коммуникации, обеспечивая включение всех лиц, имеющих государственную принадлежность к Латвии, в информационный оборот. В практике Театра нет случаев, когда при обращении к обществу использовался бы только русский язык. Более того, Театр исторически использовал латышский язык в своей коммуникации (в афишах и программках) и тогда, когда это не было строго обязательным, – потому что такой подход вытекает из самой сущности Театра: это латвийский русский театр; и латышский, и русский язык – неотъемлемая часть его творческой идентичности, где речь идет не только о том, все ли зрители Театра одинаково хорошо владеют обоими языками, но и о том, что традиционно, если учреждение связано с какой-то культурой, ожидается, что язык этой культуры будет использоваться и в коммуникации учреждения. Учитывая, что в соответствии с общей стратегической целью Театра спектакли ставятся на русском языке, с обеспечением перевода на латышский, уместно задать вопрос: если полностью исключить русский язык из коммуникации Театра, не будет ли это введением зрителей в заблуждение? Также, исходя из опыта Театра, следует подчеркнуть, что использование двух языков при передаче одного и того же контента заинтересованным лицам способствует созданию единого латвийского информационного пространства, увеличивая охват аудитории; следует также упомянуть объективное обстоятельство: параллельное чтение текстов является одним из наиболее доступных методов изучения языка, поэтому Театр также помогает своим зрителям учить латышский язык и/или совершенствовать свои знания.

Расположение Театра в Старой Риге всегда способствовало притоку туристов в зрительный зал, особенно летом, когда, в отличие от других театров, Театр закрывает свой репертуарный сезон в середине июня, но возобновляет показ первых спектаклей уже в июле. Данные о посещениях веб-сайта Театра также свидетельствуют о том, что спектакли и другие события в Театре интересны многим русскоязычным туристам из других стран (Литвы, Эстонии, США, Великобритании, Германии, Швеции и др.), поэтому коммуникация на русском языке в сфере рекламы/информирования более чем актуальна. При ограничении возможности коммуникации на русском будет ограничена и возможность Театра обращаться к части потенциальной аудитории и, как следствие, получать доход от своей деятельности. Также по-прежнему важно оказывать поддержку украинским беженцам, которые активно используют до сих пор предоставляемую Театром возможность бесплатно посещать спектакли, но не знают латышского языка (и нередко не владеют английским, особенно старшее поколение).

Резюмируя всё вышесказанное и вновь возвращаясь к делегированной государством стратегической цели Театра, а также к делегированным задачам, ожиданиям и функциям, определенным Министерством культуры, и, наконец, к миссии, видению и ценностям Театра, где неоднократно говорится о популяризации и доступности театрального искусства, социальной интеграции, сплочении общества, межкультурном диалоге, привлечении зрителей из числа национальных меньшинств к культурному пространству и ценностям Латвии, а также об обеспечении финансовой стабильности, операционной эффективности и устойчивости Театра, – полное исключение русского языка из коммуникации Театра в соответствии с Приказом непосредственным образом парализовало бы передачу информации определенным социальным группам; соответственно, задержало бы выполнение делегированных государством задач и, как следствие, негативно сказалось бы на текущих нефинансовых и финансовых показателях Театра, в конечном итоге нанеся ущерб и поставив под угрозу финансовую стабильность.

Театр всегда был открыт для конструктивного диалога и надеется, что таковой и состоится во время беседы с министром культуры. А пока – встретимся в Чехове!

С уважением,

Дана Бйорк,

член правления

Государственного ООО «Рижский русский театр Михаила Чехова»